Тарас Зеленяк (но не тот) (zelenyak) wrote,
Тарас Зеленяк (но не тот)
zelenyak

Categories:

1941, сентябрь 25-28

Оригинал взят у borisfen70 в 1941, сентябрь 25-28


Горящее здание универмага на углу ул. Энгельса (сейчас Лютеранская) и Крещатика.


Это же здание после пожарищ... Чудом сохранившееся ларьки "Союзпечати". После застройки Крещатика в соответствии с послевоенным генпланом на этом месте находится дом № 21 с аркой, через которую можно пройти на ул. Лютеранскую.

Взрывы и последовавшие затем пожары были настолько мощными, что центр города выгорел полностью, лишенными крова остались 50 тыс. киевлян. Немцы пытались погасить пожар, но водопровод был уничтожен, а шланги пожарных частей повреждались советскими диверсантами. Пожар не удавалось загасить в течении недели. Все это время погорельцы провели под открытым небом. Немцы, чтобы предотвратить распространение огня взрывали дома на соседних улицах.

25 сентября. В городе распространялись слухи, что виновниками взрывов являются евреи. Немецкая служба безопасности собиралась таким образом  спровоцировать еврейские погромы. После погромов еврейскому населению города было бы предложено переехать в безопасное место. Но славянское население Киева, прожившее многие десятилетия бок о бок с евреями не поддалось на провокацию. Не смотря на это, участь еврейских жителей была предрешена.
   Ситуацию, сложившуюся в Киеве, отражает датированный 7 октября 1941 г. германский документ «Сообщение о событиях в СССР», подготовленный полицией безопасности и СД: «Еще ранее из-за занятия евреями лучших рабочих мест при господстве большевиков и из-за их службы в НКВД как агентов и доносчиков, а также из-за происшедших в Киеве взрывов и возникших крупных пожаров, возмущение населения против евреев было чрезвычайно большим».



Дым из развалин пробивался еще в течении нескольких дней. Впереди виден выгоревший остов дома Гинзбурга.

    По воспоминаниям старожилов, в подвалы известного киевского «небоскреба» - дома Гинзбурга на ул. Институтской, 16-18 (теперь на этом месте находится гостиница «Україна») взрывчатку в деревянных ящиках носили энкаведисты из своего здания напротив (позднее Октябрьский дворец, Международный центр культуры и искусств, а теперь Кинопалац), объясняя, что это они как будто перепрятывают архивы. Руководил операцией по минированию полковник Александр Голдович (начальник инженерных войск 37-й армии, оборонявшей Киев. После войны генерал-лейтенант, проживал в Москве).


Тоже место, предположительно днем 25 сентября.


Октябрь 1941, развалины уже не дымят. Прохожие улыбаются фотографу, двое солдат стоят у кузова сгоревшего автомобиля. Вдалеке виден остов дома Гинзбурга.


Пожарище в центре города, съемка с самолета немецкого кинооператора.



   Из книги Ф. Пигидо-Правобережного "Великая Отечественная война": "27 сентября решил я сходить в Киев - проведать родных. Со мной пошел еще учитель К. и мой недалекий сосед Г., который до войны работал в мастерских Киевского пароходства и, подобно остальным, дезертировал из армии. Еще у Триполья мы увидели над Киевом огромные тучи дыма: говорили - горит Киев. Уже возле Киева, в Пидгирцях, Г. встретил своего приятеля, который работал пожарником где-то на Печерске.
   Он рассказал нам, что два дня назад в Киеве стали взрываться мины, что их заложили  большевики под значительным количеством зданий в центре города, что мины, очевидно, оборудованы часовыми механизмами; что первым взорвался пятиэтажный дом на углу Крещатика и Прорезной улицы, где содержался какой-то немецкий штаб, и что в том доме погибло очень много людей, в том числе немцев - выдающихся офицеров. Вся центральная часть города горит. Ежедневно взрываются новые и новые здания, из-за чего не удается прекратить пожар. Множество людей забирают, чтобы гасить пожары. Мои попутчики побоялись идти в Киев и вернулись назад. Я же обязан идти - там наши близкие и все наши пожитки.
   Под вечер второго дня я вошел в Киев. Значительных руин не заметно - все как и когда-то. Людей на улицах мало. К центру города не пропускала застава. На Мариинско-Благовещенской (Саксаганского) улице я увидел на стенах большие печатные объявления. В них предлагалось всем жидам завтра (если мне не изменила память), 29 сентября, явиться к так называемому урочищу Бабин Яр, около Лукьяновского кладбища. При чем жидам предлагали взять с собой теплую зимнюю одежду и все свои ценности. Там же было предупреждение, что кто не явится на этот сборный пункт - будет расстрелян.
   Дома я застал все в порядке: соседи живы, наша комната цела, все вещи на месте. Утром в седьмом часу я был уже у своих родных. Несмотря на раннее время, я застал там нескольких родственников и знакомых, проживавших в отдаленной части города, с ними несколько жидов.
    Здесь же был наш хороший (один из этих жидов, наш хороший знакомый, дезертировал из красной армии, куда его призвали по мобилизации, и последние две недели скрывался у наших общих знакомых) знакомый, Райзман с женой. Этот старый, шестьдесят пять лет, жид хорошо знался с моим покойным отцом еще до революции. Имел он тогда, кажется, свою небольшую торговлю.
   При советской власти он был кустарем-одиночкой: варил и как-то сбывал пасту к обуви. Этот Райзман всегда был враждебно настроен против советской власти. Теперь он очень возмущался против "Этих босяков", как он всегда величал советскую верхушку.
   - Это дело "Этих босяков", - говорил он, - это они решили сделать нам, именно нам - жидам - последнюю "гадость". Не будь этих ужасных взрывов, немцы нас не зацепили бы...


Упомянутый выше приказ волновал не только жидовское население, но и остальных киевлян, в большинстве своем веривших в освободительную миссию немецких армий. Чего хотят немцы от населения? Не думают ли они массово обвинять население в симпатиях к коммунистической Москве? Что будет там, на сборном пункте, и почему именно в Бабьем Яру, а не на околице? Куда думают немцы вывезти такую массу людей? Ведь речь идет о сотне тысяч киевского населения. По-видимому, куда-то далеко, потому что приказано было взять с собой теплую зимнюю одежду. О том, чтобы спрятаться, не явиться в назначенный немцами сборный пункт, не было и речи: всех пугала угроза расстрела. Мысли о возможности того, что случилось позднее, никто не выражал.
   По городу ползли слухи, что жидовское население всевозможными способами - включая и перерезание пожарных шлангов, которыми подавалась вода из Днепра (водогон разрушили большевики), - способствовало распространению пожаров. И все, включая и жидовское население, были убеждены, что эта, как предполагали, массовая депортация жидов из Киева вызвана именно теми взрывами и пожарами".
   Возобновлена монашеская жизнь в стенах Лавры. Во главе лаврской братии стал схиархиепископ (бывший Херсонский и Таврический) Антоний (князь Давид Абашидзе), лаврский постриженник.


Крещатик спустя несколько дней после взрывов.


Центр города опустел.


Tags: 1941, Киев, Украина
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments